Экологу из Гомеля пришлось покинуть родину и обосноваться в Литве

| Асобы

В период за август–декабрь 2020 года Литва выдала 779 разрешений на въезд белорусам, пострадавшим от действий властей, передает delfi.lt. После президентских выборов в Беларуси, массовой волны протестов и последовавших за ними репрессий литовское правительство создало так называемый гуманитарный коридор. В МВД утверждают, что почти каждый день чиновники подписывают соответствующие документы, благодаря которым белорусские граждане могут укрыться в Литве.


© DELFI / Kiril Čachovskij

За последние несколько месяцев, несмотря на закрытые из-за коронавируса границы, в Польшу, Литву, Латвию и Украину — лишь по официальным данным — выехало около 20 000 человек. Если сравнить эти цифры с показателями прошлого года, получается, что с августа 2020-го из Беларуси уехало в несколько раз больше человек, чем за весь 2019 год. Белорусы покидают страну, бросают работу, дела, друзей и родителей, многих доводят до нервного срыва и вынуждают уехать под угрозой применения насилия и арестов, и все это происходит лишь из-за того, что люди занимают активную позицию и выражают открытое несогласие с тем, что происходит в стране.

Мы поговорили с белорусами, которые нашли пристанище в Литве. Все они боялись оставаться в стране по разным причинам, всех их объединяет то, что они подвергались давлению со стороны силовых структур. Наши собеседники —беженцы, которые покинули родину поневоле и очень хотят вернуться — в безопасную Беларусь, где власти будут уважать закон и своих граждан. Первым героем нашего цикла стал гомельчанин Дмитрий Янков. Ему 39 лет. До недавнего времени он работал экологом, занимался подготовкой технической документации, проектами по озеленению города и оживлением заброшенных деревень. По его словам, до августа 2020 года за политической жизнью он наблюдал со стороны, но в этом году все изменилось.


© DELFI / Kiril Čachovski


Беларусь на замке 

"Я не собирался уезжать из Беларуси — у меня была работа, много интересных проектов, я любил и люблю свой город… Я всегда был сторонником постулата: где родился, там и пригодился, но август все переменил. Отправной точкой стала избирательная кампания, обнародование результатов выборов, которые, безусловно, были сфальсифицированы, и события, последовавшие за этим. Что касается переезда, я долго обдумывал этот шаг, но когда Лукашенко объявил, что с 21 декабря закрывает для белорусов границу на выезд, стало понятно — тиски сжимаются. Я успел покинуть Беларусь в декабре, незадолго до вступления в силу этого нового распоряжения. Власти подтолкнули меня на этот шаг", —рассказывает уроженец Гомеля. Дмитрий Янков говорит, что Гомель традиционно не столь политически активен, как Минск или Гродно, но после выборов и по этому городу прокатилась волна протестов. "Я не участвовал в митингах и собраниях во время предвыборной кампании, только поставил подпись под документом в поддержку всех альтернативных кандидатов, но ни с одним из штабов я не сотрудничал. Активность стал проявлять уже после обнародования результатов, когда стало понятно, что никакой справедливости общество от властей не дождется. Я принимал участие почти во всех протестных акциях первой волны. Обычно люди в Гомеле пассивнее, чем в Минске, Гродно или Бресте, но мне было очень приятно, что в этот раз горожане были активны — в определенный момент на улицы вышли свыше 10 тысяч человек. Как я уже говорил, я старался быть в гуще событий, но после сентября перестал ходить на акции. Нужно было все обдумать".

Безусловно, как участник акций, я попал в поле зрения милиции, но меня не могли найти. Дело в том, что формально я зарегистрирован в глухом селе Речицкого района, но живу в Гомеле. В какой-то момент мне позвонил участковый и попросил прийти в местное РУВД. Я попросил пояснить, на каком основании меня хотят видеть, обвиняют ли меня в преступлении, прохожу ли я по какому-то делу… На этот вопрос мне никто не ответил — попытались поговорить по-панибратски, сказав, что просто хотят "побеседовать". Как говорится, упаси Господь от таких бесед… Я четко дал понять, что в Речицу не поеду, тогда милиционер невзначай попытался узнать, где я сейчас нахожусь и по какому адресу проживаю — он попросил зайти в один из гомельских РУВД. На это я ответил ему, что без письменных приглашений и официального уведомления ни в какие управления идти не собираюсь. Эти события имели место в октябре", — поясняет собеседник

Очевидно, я попался после участия в небольшой районной акции, меня и других протестующих могла поймать камера видеонаблюдения, тогда же милиция и установила мою личность. После этого они [сотрудники милиции] пришли домой к моим родителям, где я был зарегистрирован ранее. Запугивали мать, угрожали ей увольнением, говорили, что заведут на меня уголовное дело, если продолжу участвовать в протестах. Маму напугали до смерти… Потом наступил период затишья, мне прислали бумажку, что по факту моего участия в акции была проведена проверка — дело закрыли в связи с истечением срока привлечения к ответственности", — говорит Дмитрий.


Взгляд в прошлое 

Наш герой — эколог по образованию. До переезда он оформлял документы по охране окружающей среды для юридических лиц, составлял экологические паспорта, участвовал в проектах по озеленению Гомеля. Отдельное место в биографии Дмитрия занимает развитие агротуризма и оживление заброшенных деревень. Некоторое время назад об инициативе нашего собеседника много писала пресса. Вместе с друзьями Дмитрий обосновался в самой глуши Гомельской области — в деревне Чырвоны Кастрычник. Из этого забытого богом местечка ребята стали создавать центр притяжения туристов. Там прошло несколько музыкальных фестивалей, появились зоны отдыха, кемпинг, кинотеатр под открытым небом и многое другое. Также Дмитрий Янков был создателем "Центра развития сельских инициатив", он проводил для жителей поселков образовательные мероприятия, устраивал своеобразные экспедиции, собирал информацию об истории и фольклоре этого края. По его словам, это была уникальная возможность прикоснуться к истокам и раскрыть культурные коды родины. 


Лагерь в Чырвонам Кастрычнике (фото: Белка)

Во-первых, мы подняли проблему исчезающих белорусских деревень — многие из них ровняют землей, закапывают и просто бросают. Мы искали возможности сохранения таких поселков — в физическом и культурном плане. Если не удается спасти населенный пункт как самостоятельную единицу, важно хотя бы сохранить память о людях. Было сделано множество культурно-социальных проектов, мы собрали большой архив", — говорит собеседник. "Но август 2020 все перечеркнул", — сокрушается Дмитрий. 

Маховик репрессий цикличен Гомельчанин говорит, что в какой-то момент у многих могло сложиться впечатление, что гражданское общество побеждает, а власть слабеет, но это оказалось иллюзией. Одни задержания сменились другими, удержать силовые структуры от дальнейших репрессий не удалось.


Первая волна эмиграции была в начале осени, из страны массово стали уезжать те, кто пострадал от силовиков в августе и столкнулся с реальными пытками, насилием и унижениями со стороны тех, кто должен был защищать людей и закон, а не наоборот. В этом смысле мне повезло — меня не пытали, так как я, возможно, был менее активен, но множество моих друзей и близких мне людей прошли через аресты. То, что они рассказывали, какими я увидел их после задержаний — это страшно… Людей ломают физически и морально. Многим из них пришлось уехать, это бы не закончилось просто так. Если помните, в определенный момент всех стали массово освобождать — очевидно, на высшее руководство тогда надавили извне, — но нужно понимать, что это не конец. Я убежден, что власть взяла бы свое: тех, кого выпустили, могут арестовать вновь. Такова природа этой системы", — вздыхает Дмитрий. 

Решение о переезде далось нашему герою непросто, но постоянное чувство тревоги и сложившаяся в стране нервная обстановка в целом предопределили исход.

В определенный момент у нас на грани остановки оказался важный городской проект. Один человек уже был арестован, ко мне тоже были вопросы, поэтому в середине осени я отошел от протестных акций. Работа есть работа. Тем не менее ближе к ноябрю я стал понимать, что в целом ничего хорошего ждать не приходится. Ситуация в стране остается крайне напряженной, власти вновь запускают маховик репрессий. Состояние очень тревожное, ты не знаешь, когда за тобой придут, но знаешь, что это может случиться в любой момент. Если твое участие в протестной акции зафиксировано милицией, то ничто не мешает им постучаться к вам в дверь, когда заблагорассудится. Было бы желание", — с горечью говорит гомельчанин. 

Из Гомеля мужчина уехал к друзьям в Литву, которые и помогли устроиться на новом месте. О своем решении не рассказывал почти никому, знали лишь самые близкие.


© DELFI / Kiril Čachovskij

Я держал это втайне от всех. Рассказал лишь тем, кто зависел от меня по работе — раздал ценные указания. Признался маме… Она у меня одна осталась, плакала… Ей было очень тяжело услышать это. Дело в том, что у меня есть сестра, но и она живет за границей. Несмотря на это, я верю, что вскоре проблем с пересечением границы не будет. Все-таки Литва — это не Канада, не Австралия. Всего шесть-восемь часов на автомобиле и я уже дома.



Граница дает добро

На белорусско-литовской границе у Дмитрия серьезных проблем не возникло. 

Несмотря на то, что о переезде почти никто не знал, я успел подготовиться. Во-первых, получил QR-код от литовского Национального центра общественного здоровья, сделал тест на коронавирус, чтобы не сидеть на карантине, но ничего из этого не понадобилось. По крайней мере, никто ни о чем не спросил. У литовской стороны вопросов не было, а наши пограничники привязались к моему паспорту. Обложка, мол, была в ненадлежащем виде — ее немного погрыз мой пес, но нужно понимать, что она ни на что не влияет. Все страницы были в порядке. В общем, наши ребята долго вертели его в руках, а литовцы просто спросили, куда я собираюсь ехать, где буду пребывать. Спросили, на каком основании получена виза, я сказал, что по гуманитарным причинам. Больше вопросов не было, — говорит переселенец. 

Дмитрий говорит, что изначально планировал ехать в Польшу — белорусская диаспора там больше, фонды помощи влиятельнее, условия лучше, да и с языком проблем значительно меньше. Большинство белорусов довольно быстро осваивают польский, а вот литовский — настоящая головная боль. И тем не менее в конечном итоге его выбор пал на Литву. В Литве у меня есть друзья, с которыми мы дружим много лет, ездим на фестивали, вместе встречаем Новый год... Поэтому, когда мы списались, они сказали: конечно, приезжай, мы тебя примем и поможем устроиться на первом этапе, — рассказывает герой.

Сейчас я остановился у них в Вильнюсе, пока обживаюсь. У меня было очень двоякое щемящее чувство, когда рано утром я шел по Вильнюсу через Острую браму (Остробрамские городские ворота — Delfi) , ведь раньше я всегда приезжал сюда на выходные или в отпуск, чтобы хорошо провести время с друзьями — было тепло и уютно, а теперь я иду сквозь эти ворота не как гость, а как беженец, — вздыхает собеседник.


Дмитрий говорит, что друзья играют очень большую роль, благодаря их поддержке переживать невзгоды гораздо легче. Он с трудом представляет себе, через какие трудности приходится проходить тем, кто решается на долгосрочный переезд в одиночку. Также он благодарит за помощь Андрея Стрижака — сооснователя фондов BY_help и BYSOL, которые работают с десятками вынужденных переселенцев из Беларуси. 


Литва как приют грез — станция на горизонте

Дмитрий Янков не скрывает, что хотел бы вернуться на родину, но лишь в том случае, когда там будет безопасно. Если раньше он считал, что массовая волна протестов и акции гражданского неповиновения сделают свое дело, власть отступит под напором общественных демонстраций, а незаконный президент уйдет, то сейчас он уже ни в чем не уверен. Не исключено, что сопротивление затянется надолго. 

Я перестал строить большие планы на будущее. Как говорилось в старом анекдоте: если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах, — говорит гомельчанин. — Сейчас я буду делать все от меня зависящее, чтобы закрепиться здесь. Мне кажется, что в Литве я задержусь надолго, а дальше будем смотреть по ситуации. Если представится возможность вернуться, я вернусь. Пока же планирую вновь пойти на учебу, хочу поступить в магистратуру. Быть может, в университетах есть программы для белорусов. Точно знаю, что получить степень магистра по охране окружающей среды в литовских вузах можно.


От предложений о работе наш герой не отказывается. Говорит, что на данном этапе готов трудиться, где угодно. "Основная проблема — незнание литовского языка. К сожалению, пока остаются лишь те предложения, что связаны с физическим трудом, но и это неплохо. Эти сложности меня не пугают. В перспективе, конечно, хотелось бы устроиться по специальности и приносить пользу обществу как эколог. Может быть, мне удастся найти себе применение в каких-то программах помощи для белорусов", — делится мыслями Дмитрий. Отвечая на вопрос, свершится ли смена власти в Беларуси, наш собеседник говорит, что теперь никто не может сказать ничего наверняка. С другой стороны, августовские протесты и общенародное сопротивление грянули, как буря, которую никто не ждал, поэтому надежда на благоприятный исход есть. 

Полагаю, что власть продолжит совершать ошибки, а политический кризис затмят экономические трудности, изоляция, ухудшение качества жизни, спад ВВП, увеличение налогов… Протестные настроения, в свою очередь, никуда не ушли. Сейчас они медленно тлеют, но при любой искре могут разгореться вновь. Удовлетворять запросы общества власть не планирует. По моим прогнозам, пожар вспыхнет весной и продолжится летом. Если на волну возмущений снова ответят репрессиями, то это усложнит положение еще больше. Не исключено, что к протестующим по идейным соображениям, добавится множество тех, кто пострадал экономически. Они тоже могут призвать власть к ответу, тогда масштаб протестов будет гораздо серьезнее", — подытожил Дмитрий Янков.


Денис Кишиневский
delfi.lt




КГБ, партизанинг и протесты. Как гомельская семья актеров покидала Беларусь

| Асобы

О смелой паре актеров Андрее и Алесе Бордухаевых-Орлов зрителю, далёкому от театральной жизни, стало известно после того, как артисты первые покинули Молодёжный театр, когда там сменилось руководство. Это стало началом развития новых для Гомеля культурных инклюзивных проектов.

«Вы живы — это самое главное, это то, чего мы добились». Последнее интервью Юрия Воронежцева о чернобыльской проблеме

| Асобы

За полгода до того, как скончался Юрий Воронежцев, мы спланировали записать с ним серию интервью. Но в результате в 2020 году мы встретились с Юрием только один раз, так как вскоре началась пандемия короновируса. В день Чернобыльской катастрофы публикуем часть нашего с ним разговора. Именно в чернобыльской проблеме Юрий Воронежцев был одним из главных экспертов в Беларуси и за ее пределами.

«Спасибо Родине за волшебный пендель». Программист из Гомеля о прессинге и переезде

| Асобы

Семья гомельчанина Вадима Копиченко в Беларуси не живёт уже почти как полгода. После избиений, «суток», допросов и пристального внимания со стороны милиции, с сожалением пришлось собрать чемоданы и, возможно, навсегда оставить родной город. Назад пока нельзя. Да и захочется ли потом?

Многодетная мать рассказала, как смогла скрыться от ГУБОПиКа. Ее друзья по выборной кампании сейчас в тюрьме

| Асобы

Несколько дней назад в сети появилась информация, что гомельской активистке Елене Давыдовой пришлось уехать из страны. Она поделилась с Гомельской Весной о том, как ее преследовали силовики и почему была вынуждена выехать в Украину.

«Адчула сябе важнай і патрэбнай». Як ГУБАЗіК затрымаў псіхолага — «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату»

| Асобы

МУС заявіла, што ў Гомелі затрымалі «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату». На відэа ГУБАЗіК — 38-гадовая жанчына, якая спакойна адказвае на пытанні пра Telegram: «Навошта вам мая асабістая інфармацыя? Гэта маё прыватнае жыццё».