Многодетная мать рассказала, как смогла скрыться от ГУБОПиКа. Ее друзья по выборной кампании сейчас в тюрьме

| Асобы

Несколько дней назад в сети появилась информация, что гомельской активистке Елене Давыдовой пришлось уехать из страны. Она поделилась с Гомельскай Вясной о том, как ее преследовали силовики и почему была вынуждена выехать в Украину. 

Гомельчанка Елена Давыдова была кандидатом протеста по стратегии Николая Статкевича. При подачи документов в ЦИК Ермошина обвинила ее в том, что она пыталась «плюнуть в ее приемную, чтобы заразить коронавирусом». Елена стала первой, на ком испробовали как повод covid-19 для изоляции неугодных. Вместе с доверенными лицами Дмитрием Ивашковым, Александром Шабалиным, Юрием Власовым, Татьяной Каневской, над которыми проходит сейчас «открытый» судебный процесс, участвовала в предвыборных митингах по Гомельской области за Светлану Тихановскую. С мая 2020 года на Елену было составлено более 15 протоколов по ст. 23.34 и ст. 23.4 КоАП РБ. 27 сентября при нападении ОМОНа на протестующих ей сломали ногу.


Команда по предвыборным митингам Свеланы Тихановской по Гомельской области

«Тунеядка» имела две официальные работы: в Гомельском областном центр гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья и в Гомельской городской станция скорой медицинской помощи. Имеет два высших образования.

7 апреля Давыдова Елена сообщила «Гомельской Вясне», что к ней «ломятся менты».

«Открывать я не собиралась, зачем облегчать им жизнь, — недоумевает Елена. — Ничего незаконного я не совершала. Но это надо было дойти да той степени безнаказанности, чтобы перелезть через забор (Елена живет в частном доме) и колотить во все окна?»

Елена Давыдова на пикете в Чечерске

Как рассказывает Елена, машин, на которых приехали «странные товарищи» в гражданской одежде и в черных масках, было 3. Две стали у ее дома, один микроавтобус — у соседнего. Трое или двое мужчин перелезли через забор и начали колотить в окна, другие стучали в окна с улицы. Это продолжалось минут 20-30.

«Я позвонила мужу, объяснила ситуацию, попросила срочно забрать детей из школы, у них вот-вот должны были закончиться занятия. Боялась, что детей в этом случае будут использовать в качестве заложников, чтобы проникнуть в дом».

Дети и муж остались на ночь у знакомых. Елена, как стемнело, покинула свой дом. Утром пересекла границу с Россией. Из вещей с собой была небольшая сумка, так как непонятно было сможет ли она уехать или окажется в ИВС.

«В этот раз они слишком демонстративно нагло ломились, — вспоминает Елена. — Совсем не так как обычно. Либо это толстый намек на то, чтобы испугать и я уехала, либо расчет что-то найти в доме при «обыске» и уже на основании «носочков протестных цветов» закрыть меня. Мы с мужем решили наши версии не проверять».

Через день, когда муж Елены Константин вернулся с работы домой, к нему в дом постучали двое, представились сотрудниками ГУБОПиКа. Сообщили, что на Елену у них есть постановление на арест, но задерживать ее они не собираются потому, что ее обманули и они готовы помочь, если Елена поможет им и оставили телефон.

«Я не представляю, что найдутся люди в нашей стране, кто может сейчас верить «правоохранителям». Кто меня обманул? Мои друзья с черными ногами от побоев в августе? — возмущается Елена. — Может Николай Викторович Статкевич, который сражался и сражается за свою Родину и нормальное будущее для нее, как никто другой?! Я должна поверить тем, кто хватает людей на улице, сажает и штрафует за беларускую культуру?»

Елена два дня добиралась до Киева, где ее встретили, оказали помощь, нашли временное пристанище. Через 4 дня прилетела ее семья. Проблем при пересечении границы не возникло. В настоящий момент семье оказывают помощь. Жильем и продуктами они обеспечены.

«Сложно оказаться семьей «на чемоданах» в другой стране, но огромная поддержка со стороны Хелен Минской, Олекса, беларуских диаспор и многих неравнодушных людей просто поражает. Спасибо им огромное. Морально тяжело, в Беларуси мои друзья, единомышленники, те, кто продолжает борьбу и не уезжает, чувствую за собой вину перед ними».


Вера Адаменко,
Гомельская Вясна

КГБ, партизанинг и протесты. Как гомельская семья актеров покидала Беларусь

| Асобы

О смелой паре актеров Андрее и Алесе Бордухаевых-Орлов зрителю, далёкому от театральной жизни, стало известно после того, как артисты первые покинули Молодёжный театр, когда там сменилось руководство. Это стало началом развития новых для Гомеля культурных инклюзивных проектов.

«Вы живы — это самое главное, это то, чего мы добились». Последнее интервью Юрия Воронежцева о чернобыльской проблеме

| Асобы

За полгода до того, как скончался Юрий Воронежцев, мы спланировали записать с ним серию интервью. Но в результате в 2020 году мы встретились с Юрием только один раз, так как вскоре началась пандемия короновируса. В день Чернобыльской катастрофы публикуем часть нашего с ним разговора. Именно в чернобыльской проблеме Юрий Воронежцев был одним из главных экспертов в Беларуси и за ее пределами.

«Спасибо Родине за волшебный пендель». Программист из Гомеля о прессинге и переезде

| Асобы

Семья гомельчанина Вадима Копиченко в Беларуси не живёт уже почти как полгода. После избиений, «суток», допросов и пристального внимания со стороны милиции, с сожалением пришлось собрать чемоданы и, возможно, навсегда оставить родной город. Назад пока нельзя. Да и захочется ли потом?

«Адчула сябе важнай і патрэбнай». Як ГУБАЗіК затрымаў псіхолага — «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату»

| Асобы

МУС заявіла, што ў Гомелі затрымалі «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату». На відэа ГУБАЗіК — 38-гадовая жанчына, якая спакойна адказвае на пытанні пра Telegram: «Навошта вам мая асабістая інфармацыя? Гэта маё прыватнае жыццё».