«Спасибо Родине за волшебный пендель». Программист из Гомеля о прессинге и переезде

| Асобы

Семья гомельчанина Вадима Копиченко в Беларуси не живёт уже почти как полгода. После избиений, «суток», допросов и пристального внимания со стороны милиции, с сожалением пришлось собрать чемоданы и, возможно, навсегда оставить родной город. Назад пока нельзя. Да и захочется ли потом?

Про таких говорят и «интеллектуальный потенциал». Муж — программист, жена — преподаватель, четверо детей. Казалось бы, семья, отвечающая всем представлениям Лукашенко о социальном государстве. Есть одно «но» — режим семья не поддержала. Более того, активно выступала против и делала все, что могла в борьбе за перемены.


Сначала Вадим вместе с независимыми наблюдателями и другими избирателями пытался пройти на участки голосования в 66 школе. К 7 августа там зафиксировали самую завышенную явку по всей стране. Тогда его отстранили от наблюдения без протокола и без коллегиального решения. Видео с директором школы Анатолием Котило, снятое Вадимом, стало вирусным. Позже за него мужчине отдельно предъявил претензию судья суда Центрального района Соловский.

«Я перед выборами старался всех агитировать, активничал в чатах, ходил на субботники. Было ощущение, что достаточно людям рассказать правду, дать ощутить чувство локтя и всё переменится.

Видеть, как со всех сторон стекаются людские ручейки на митинг Тихановской, вместе гулять по городу — это очень заряжало. Но оказалось, что не хватило критической массы, особенно в Гомеле. Слишком много людей готовы закрывать глаза даже на последовавшее чудовищное насилие со стороны режима, обманываться пропагандистскими страшилками.

"Я вне политики. Просто хочу поддержать знакомых спортсменов-олимпийцев", — заявил мне очень хороший тренер, подписавший провластное письмо и надевший КЗ-кимоно на тренировку. Пришлось забрать детей с кружка.

Что говорить, если даже на мою маму телепропаганда действует сильнее, чем весь мой личный опыт.

Многим людям легче живётся с образом внешнего врага где-то на западе, который магическим образом виноват во всех местных проблемах. Надеюсь, человечество когда-то дорастёт до запрета токсичной пропаганды в СМИ на международном уровне наравне с химическим оружием».



Уже 10 августа, Вадим был на волоске от того, чтобы быть пойманным. В тот день к драмтеатру вышли сотни людей. Силовики оттеснили всех к перекрёстку на Советской. Вадим тоже был там, на своем автомобиле. Из салона доносилась «Перемен», а из окна в знак солидарности с протестующими, поднятая рука с белой повязкой. Гаишники останавливали несколько раз, но привлечь было не за что. После рассказа о наблюдении за выборами, отпускали.

Вадима задержали 11 числа, ранним вечером, когда на площади ещё не было людей. Остановил гаишник и под предлогом проверки VIN-номера машины сдал его омоновцам под РОВД.

Внутри были слышны крики и стоны избитых силовиками людей. Вадима положили лицом в пол с поднятыми за затылком руками. За движения били. Периодически приводили новых задержанных, заставляли ползать по полу, избивая дубинками. Некоторых уводили пытать в кабинет начальника ради признательных показаний в «подрывной деятельности». Одного отца, пришедшего за задержанным сыном, избили так, что прихватило сердце.

«Наверное, мне меньше побоев досталось за раннюю самодоставку», — шутит Вадим.

«На допросе меня опять положили лицом в пол. Следователь объяснил, что у них такая “концепция“ работы с клиентами. Сам он был довольно интеллигентный и даже сочувствующий, пояснил, что надо руки лучше постоянно держать за спиной. Мимо опять проходил омоновец, он наступил мне на голову и стал кричать: «Хочешь перемен или не хочешь?». Потом постучал ногой по спине. Следователь подождал, пока он перестанет и уйдёт. На вопрос про произошедшее унижение посоветовал посмотреть место про "чёрного дебмеля" в фильме "ДМБ"», — вспоминает Вадим.

«Я подозревал, что наша правоохранительная система работает не совсем по назначению, но всё произошедшее стало шокирующим откровением. Было о чём поразмыслить, лёжа на полу пять часов в одной позе».

За «участие в несанкционированном массовом мероприятии» и «неповиновение законному требованию сотрудника милиции» судья Соловский назначил Вадиму 20 суток в ИВС.

«Во время скоротечного суда в стенах ИВС этот судья не только не утруждался проверкой доказательств, но даже не стеснялся прямым текстом утверждать о продажности и недостаточной идеологической сознательности наблюдателей», — вспоминает Вадим.

В ИВС уже не били. На второй день даже дали мыло и туалетную бумагу. А через четверо суток выпустили по, так называемой, амнистии. Это, когда губернатор области Соловей вышел к людям и пообещал выпустить задержанных. Было 15 августа.

Свой приговор Вадим дважды пытался обжаловать в областном суде, но получил отказы, не смотря на видео-доказательство невиновности, приобщённое к делу судьей Сотниковым.


Когда люди вышли после смерти Романа Бондаренко, семья Вадима гуляла полным составом. Вслед силовики угрожали уголовкой за «организацию», а «Гомельская Праўда» напечатала фото семьи Копиченко и предложила поставить в СОП.

«К тому времени большие митинги уже распугали. Мы рассчитывали для успокоения совести пройти по центру с зонтами под дождём в гордом одиночестве без особого риска для детей. Но дождя не было, а людей неожиданно вышло довольно много, и все стали концентрироваться вокруг наших зонтов. Милиции это не понравилось. От их кордонов по пути не раз слышались толи угрозы, толи предупреждения о привлечении нас к уголовной ответственности "за организацию".

Под конец нам целый взвод омона с начальством из буса дорогу перегораживал. Скорее всего, те самые, что пытали 11 августа. Было совсем на грани задержания. Но им хватило ума не устраивать «винтилово» родителей на глазах у детей.

Зато вскоре «Гомельская Праўда» напечатала фото нашей семьи с предложением забирать детей у таких нерадивых родителей. А на следующую пятницу наряд милиции караулил меня под работой, пытались вызвонить, а когда не вышло отправились в школу, нашугали администрацию, и, сорвав уроки, забрали жену в РОВД «на профбеседу» на полдня, подсовывали ей сознательные бумажки, компосировали мозг друг другу по очереди, но к вечеру Олю отпустили без привлечения.

После периодически повторялись звонки-приглашения «на беседу» без угроз. "Обещаем, что в этот раз вас бить никто не будет", — заявил мне по телефону милиционер Сагаль. Аттракцион невиданной щедрости.

При этом он держал жену в соседней комнате, но мне об этом сообщить не посчитал нужным.

Потом ещё пару пятниц подряд звонили, пока я мобильный не выключил. Знал, чем у других такие визиты заканчиваются.

В общем, милиции веры нет совсем. Грустно, что они позволили превратить свою работу в сплошную ложь. Явной угрозы уголовкой вроде не было, но жить перед отъездом стало совсем не уютно».


Эмиграция

«Когда два дня подряд заметили милицейский уазик под домом, решили временно съездить в Литву. Сделать визы и срочно всё оформить помогли волонтёры из dapamoga.eu. Границу проходили долго — большой наплыв вынужденных спешно покидать страну. Поехали сразу в Клайпеду отбывать карантин. Это значительно дешевле Вильнюса, да и море близко.

Нам особо повезло, что оба переезда попали на самый локдаун. После сдачи бесплатных тестов, буквально за день после обращения в администрацию Клайпеды, нам предложили места в русскоязычных смежных школах Габия и Айтваро, выдали учебники и доступы к удалёнке. Дети с ней довольно легко освоились. Повезло, что у нас на всех хватило компьютеров, так как дети ещё дома занимались на кружке программирования.

В школах давали дополнительные уроки литовского. Преподаватели хорошо относились. Дети даже с большим интересом учились, чем в Гомеле.

Единственное, что все комнаты в хрущевке-четырёшке были утром заняты учениками по видеосвязи. Мне приходилось работать в зале-кухне вместе с младшим на шее», — с улыбкой вспоминает Вадим.



В этом году беларусам Клайпеды удалось собраться на организованный митинг на День Воли. Старались хоть так поддержать тех, кто остался.

«Сначала думали, что за полгода в РБ власть уже точно сменится, и мы сможем вернуться домой. Но надежды на это существенно померкли с тех пор, к сожалению».

Поэтому стал искать работу для легализации после истечения полугодовых виз. Она нашлась в Польше с существенной прибавкой, которая позволила покрыть аренду дома для семьи. 

«Мы подались на визы Poland Business Harbor и переехали в Лодзь минимум на год. В Польше более выгодные условия по налогам и нет ограничения на зарубежного работодателя для виз».

Сейчас семья занимается регистрацией и устройством детей в школу, но в Польше локдаун, а это в разы замедляет и без того не быстрые бюрократические процессы. Мешает и языковой барьер.

Зато попались участливые соседи, которые на хорошем английском поддерживают, помогают решать проблемы с обустройством. Пока барахлило отопление, готовы были привезти свои обогреватели, переживая, чтобы семья не замерзла.

Ещё в Лодзи большая беларуская диаспора. Есть друзья, которые тоже недавно семьёй из Гомеля сбежали. Скоро ещё знакомая семья подтянется.

«В фирме весь новый офис укомплектовали более полусотней беларуских ИТ-шников. Ещё столько же на подходе», — говорит Вадим.

«После жизни в литовской панельке в Лодзи решились снять дом, чтоб всем хватало комнат для учёбы и работы. В этом плане уровень жизни заметно повысился. Это на настроение и восприятие заметно влияет.

Спасибо Родине за волшебный пендель. 

Раньше Лодзь называли польским Детройтом за депрессивность. И сейчас полно таких районов, но в городе работают над этим.

Будем жить, учить язык, а там будет видно, как пойдёт интеграция и что будет твориться в Беларуси, за которую сильно переживаем».


Флагшток


КГБ, партизанинг и протесты. Как гомельская семья актеров покидала Беларусь

| Асобы

О смелой паре актеров Андрее и Алесе Бордухаевых-Орлов зрителю, далёкому от театральной жизни, стало известно после того, как артисты первые покинули Молодёжный театр, когда там сменилось руководство. Это стало началом развития новых для Гомеля культурных инклюзивных проектов.

«Вы живы — это самое главное, это то, чего мы добились». Последнее интервью Юрия Воронежцева о чернобыльской проблеме

| Асобы

За полгода до того, как скончался Юрий Воронежцев, мы спланировали записать с ним серию интервью. Но в результате в 2020 году мы встретились с Юрием только один раз, так как вскоре началась пандемия короновируса. В день Чернобыльской катастрофы публикуем часть нашего с ним разговора. Именно в чернобыльской проблеме Юрий Воронежцев был одним из главных экспертов в Беларуси и за ее пределами.

Многодетная мать рассказала, как смогла скрыться от ГУБОПиКа. Ее друзья по выборной кампании сейчас в тюрьме

| Асобы

Несколько дней назад в сети появилась информация, что гомельской активистке Елене Давыдовой пришлось уехать из страны. Она поделилась с Гомельской Весной о том, как ее преследовали силовики и почему была вынуждена выехать в Украину.

«Адчула сябе важнай і патрэбнай». Як ГУБАЗіК затрымаў псіхолага — «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату»

| Асобы

МУС заявіла, што ў Гомелі затрымалі «адміністратарку дэструктыўнага тэлеграм-чату». На відэа ГУБАЗіК — 38-гадовая жанчына, якая спакойна адказвае на пытанні пра Telegram: «Навошта вам мая асабістая інфармацыя? Гэта маё прыватнае жыццё».